Её картины покупали звёзды, печатали на открытках и развешивали по всей Америке. Критики называли их китчем, а публика не могла от них оторваться. При этом десятилетиями никто почти не знал имени настоящей художницы.
Взгляните на картины Маргарет Кин.
Прямо на вас смотрит ребенок.
У него маленький рот, тонкие плечи и глаза, которым будто тесно на лице. В них есть что-то совершенно недетское. Иногда это печаль. Иногда страх. Иногда настороженность. Иногда такое тихое удивление, словно ребенок только что понял о мире что-то, чего и взрослым лучше было бы не знать.
И самое странное: вам хочется смотреть на него в ответ. В этом и заключалась магия Кин.
В её картинах глаза перестали быть деталью лица и фактически стали самим лицом. Они рассказывали всё то, для чего обычному портрету нужны слова.
Но оказалось, что женщина, придумавшая этот язык, годами не могла назвать его своим.
Девочка, которая слишком внимательно смотрела в глаза
Маргарет Дорис Хокинс родилась в Нэшвилле в 1927 году. Рисовать начала ещё ребенком, а в десять лет уже посещала художественные занятия.
Но, возможно, на её будущую живопись повлияла не столько художественная школа, сколько одна особенность её собственного восприятия.
В детстве Маргарет перенесла операцию, после которой у неё возникли проблемы со слухом. Чтобы лучше понимать собеседников, она стала особенно внимательно следить за их глазами.
Глаза постепенно превратились в её способ читать людей. А потом — в способ их рисовать.
Сама Кин объясняла это проще: глаза, по её словам, были самой выразительной частью лица. Поэтому они постепенно становились всё больше.
Она словно увеличивала ту часть, через которую человек выдаёт себя.
Сначала она рисовала совсем не то, чем прославилась
До знаменитых детей с огромными глазами Кин успела поработать в коммерческой иллюстрации: оформляла детскую одежду и кроватки, писала портреты женщин, детей и животных.
В её ранних работах уже были заметны интерес к лицу и стремление передавать характер через взгляд. Но настоящая формула ещё только складывалась.
А потом появились они — дети с огромными глазами. Они были милыми, были красивыми. Но не счастливыми. Они казались невинными — и при этом тревожными.
Сегодня мы привыкли к эстетике больших глаз: от японской анимации до игрушек, эмодзи и персонажей мультфильмов. В середине XX века американской массовой культуре такой визуальный язык казался непривычным.
Кин фактически обнаружила формулу — чем больше глаза, тем труднее зрителю отвернуться.
Женщина за картиной
В 1955 году Маргарет познакомилась с Уолтером Кином — обаятельным продавцом недвижимости и начинающим художником. Они поженились в том же году.
Уолтер быстро понял то, чего сама Маргарет пока не осознавала — её картины можно продавать.
Он начал показывать их публике.
Сначала — в богемных местах Сан-Франциско, затем в других городах. Картины пользовались успехом, а репродукции вскоре стали появляться на открытках и других товарах.
Но вскоре Уолтер начал представлять картины как свои.
Сначала Маргарет, по её собственным воспоминаниям, согласилась на эту ложь. Он объяснил ей, что публика охотнее будет покупать картины, если за ними стоит мужчина-художник. А потом успех стал слишком большим, чтобы просто остановиться.
Маргарет писала. Уолтер продавал.
Маргарет проводила за работой долгие часы. Уолтер становился лицом бренда.
Когда картина становится брендом
В 1960-е годы фамилия Кин превратилось почти в торговую марку.
Картины Кин можно было увидеть не только в галереях — они распространялись в виде репродукций и предметов с изображениями персонажей. Работы покупали знаменитости, а имя становилось всё более известным.
В 1961 году одна из картин была передана UNICEF, что принесло художнику, которым публика считала Уолтера, ещё больше внимания.
Маргарет при этом продолжала работать практически в тени.
Её картины становились всё известнее, а сама она — всё незаметнее.
И чем успешнее становилась формула больших глаз, тем сложнее было признаться, что она принадлежит ей.
Самая дорогая картина — и самый болезненный отзыв
В 1964 году для Всемирной выставки в Нью-Йорке выбрали огромную картину Tomorrow Forever.
На ней — длинная вереница большеглазых детей, уходящая вдаль.
Сегодня работа кажется почти сюрреалистической: множество маленьких фигур, пустое пространство и десятки огромных глаз, направленных на зрителя.
Но художественная критика встретила картину крайне жёстко. Критик The New York Times Джон Кэнэди назвал её сентиментальной и низкопробной работой. В результате картину сняли с экспозиции.
Почему одни люди смотрели на этих детей и видели искусство, а другие — безвкусный коммерческий продукт?
Потому что Кин оказалась в неудобной зоне. Она не принадлежала к авангарду, не занималась абстракцией, не пыталась усложнить отношения между картиной и зрителем. Наоборот. Она хотела, чтобы зритель почувствовал.
И делала это настолько непосредственно, что для части художественного мира её картины казались слишком простыми, слишком сентиментальными и слишком коммерческими. Но публика думала иначе и картины продолжали продаваться.
А Энди Уорхол, один из главных свидетелей превращения искусства в массовую культуру, был готов защищать их популярность: если миллионы людей любят изображения, возможно, в этой популярности тоже есть эстетический факт.
Почему эти дети такие грустные?
Наверное, это главный вопрос к искусству Кин. Почему огромные глаза почти всегда наполнены тоской?
Художницу интересовала не детская красота сама по себе. Её интересовала уязвимость.
Ребенок с огромными глазами кажется одновременно маленьким и бесконечно внимательным. Он как будто ещё не умеет защищаться от мира — зато уже умеет его видеть.
Большие глаза делают персонажа милым. Печальный взгляд делает его беззащитным. Пустой фон усиливает одиночество. А прямой взгляд заставляет зрителя вступить с ним в контакт. Мы уже не просто рассматриваем картину. Мы чувствуем, что ребенок смотрит на нас. И тогда возникает почти физическое желание защитить его.
Художница исчезает за собственным искусством
Пожалуй, самая трагичная часть истории Кин заключается даже не в том, что муж присвоил её работы.
А в том, что со временем ей самой становилось всё труднее отделить правду от созданной вокруг неё легенды.
Она продолжала писать. Уолтер продолжал продавать. Он рассказывал журналистам историю о художнике, вдохновленным страдающими детьми Европы. А настоящая художница оставалась за кадром. Позднее Маргарет вспоминала, что чувствовала себя попавшей в ловушку.
Это история о том, как легко однажды уступить право говорить за себя — и насколько трудно потом это право вернуть.
Побег на Гавайи
В 1965 году Маргарет развелась с Уолтером и переехала на Гавайи. И в её искусстве постепенно изменилось настроение.
Если ранние дети Кин словно спрашивали: “Кто-нибудь меня спасёт?”,
то поздние персонажи уже жили в другом мире.
В нём становилось больше света, ярких красок, ангелов, животных и счастливых детей.
Сама художница позднее описывала эти изображения как своего рода представление о мире, каким он мог бы стать в состоянии совершенной гармонии.
Когда изменилась жизнь художницы, изменился и мир её персонажей.
Сначала ребенок Кин смотрел на мир с тревогой. Позже он словно оказался в месте, где тревожиться больше не о чем.
Когда мир увидел правду
В 1970 году Маргарет публично заявила, что именно она является автором знаменитых картин.
Она даже вызвала Уолтера на своеобразное художественное состязание: оба должны были публично нарисовать большеглазого персонажа. Уолтер не пришёл.
Но окончательная точка была поставлена только много лет спустя. В 1980-х Уолтер снова публично заявил, что именно он написал картины. Маргарет подала иск. И судья оказался перед почти невозможной ситуацией — две противоположные версии и многолетняя история, в которой документы не могли мгновенно решить вопрос.
Тогда он предложил обоим написать картину прямо в суде. Маргарет взяла кисть. Уолтер отказался, сославшись на боль в плече. Через 53 минуты Маргарет закончила своего большеглазого ребенка.
Её авторство было признано, ей присудили $4 млн компенсации, хотя позднее апелляционный суд отменил денежную часть решения.
Есть что-то почти символическое в том, что доказательством авторства стала не подпись, не контракт и не фотография — она просто взяла кисть в руки.
Взгляд в будущее
Самое интересное произошло уже после скандала — мир искусства изменился. То, что в 1960-е выглядело как коммерческий китч, постепенно стало частью визуальной культуры, которую сегодня связывают с lowbrow и pop-surrealism.
Её эстетика больших глаз оказала влияние на последующих художников и персонажный дизайн. Среди художников, с которыми исследователи и критики связывают это визуальное наследие, — Марк Райден и другие представители pop-surrealism; её влияние также усматривают в эстетике The Powerpuff Girls. Кин, сама того не зная, очень точно попала в будущее.
Сегодня огромные глаза — язык анимации, игрушек, цифровых персонажей и интернет-культуры. Мы живём среди лиц, которые нарочно нарушают человеческие пропорции, чтобы быстрее вызвать эмоцию. Кин сделала это задолго до того, как мир научился называть такой приём.
Откуда здесь Тим Бёртон
В 2014 году Тим Бёртон снял фильм “Большие глаза”, где Маргарет сыграла Эми Адамс, а Уолтера — Кристоф Вальц.
Это был закономерный выбор режиссёра.
Мир Бёртона тоже населяют странные, одинокие, визуально хрупкие персонажи. В его эстетике милое часто соседствует с тревожным, а невинность — с ощущением опасного мира.
Сам Бёртон был коллекционером работ Кин и ещё до фильма заказывал у неё портреты. Поэтому в каком-то смысле фильм не просто рассказал историю художницы. Он соединил два мира, которые всегда были ближе, чем казалось.
Женщина, которая наконец вернула имя
Маргарет Кин умерла в 2022 году в возрасте 94 лет. К тому моменту её история уже успела пройти полный круг. Сначала она была неизвестной художницей. Потом — женщиной за именем мужа. Затем — разоблачительницей собственного обмана и героиней судебного процесса.
А в конце жизни стала наконец художницей, чьё настоящее имя оказалось не менее известным, чем созданный ею образ.
И, пожалуй, именно поэтому сегодня интересно смотреть не только на её картины, но и на глаза её персонажей. Потому что после всей этой истории они выглядят немного иначе.
Раньше можно было думать, что эти дети смотрят на нас с грустью. Теперь кажется, что они смотрят очень внимательно. Будто знают одну простую вещь —- иногда человеку требуется много лет, чтобы наконец защитить себя.
